Миссия русской жены

Супруги Гильдебрант поняли особый, высший смысл своего брака.

Ирина Михайловна и Антон Иванович вместе уже 40 лет. Поженились, когда ей было 18, ему – 20. Обошлось без романтической истории. Просто жили рядом, знали друг друга, дружили.

Красивая фамилия

Супруги помнят времена, когда в Соль-Илецке этнических немцев было много и жили они кучно. Одну из частей города местные жители даже прозвали Берлином. По словам Антона Ивановича, детей в немецких семьях с детства приучали к дис­циплине. Позвала мать домой обедать – беги со всех ног. Если заигрался и опоздал – терпи до ужина. Что бабушка приго­товила, то все и едят, никто не капризничает «это я не буду, то не хочу».

– В школе меня никто не оби­жал, да и пусть бы попробовал, нас у матери с отцом пятеро, учились мы все в одной школе, стояли друг за друга горой, – рас­сказывает он. – Я до третьего класса жил с бабушкой Ели­заветой Ивановной, она дома говорила только по-немецки, готовила блюда национальной кухни.

– На улице постоянно слы­шалась немецкая речь, – добав­ляет Ирина Михайловна. – И в классе у нас треть учеников были немцы. Но тогда на национальность мы много внимания не обращали. Ну, мало ли у кого какая фамилия! Сейчас иной раз поддразниваю мужа, мол, уж не думай, что по большой любви за тебя шла, фамилии своей краси­вой скажи спасибо.

В общении супругов ясно слышна юморная нотка, они по­стоянно подтрунивают друг над другом. Антон Иванович любит «жаловаться» на жену, говорит: хочешь не хочешь, а уж если она чего решила – делать придётся, ему при такой жизни надо день в браке за два засчитывать! Но всё это, конечно, лишь попытка спрятать от посторонних глаз нежность к супруге. Он называ­ет её «наш движитель идей» и с гордостью рассказывает о её талантах: она и лепит, и клеит, и рисует, а какие иконы пишет! Найдётся ли в Соль-Илецке чело­век, не знакомый с творческими работами Ирины Гильдебрант!

Хильде – битва в переводе, брандт – огонь. Вообще-то, изна­чально фамилия была с буквой «д» – Гильдебрандт, а потом буковка при оформлении доку­ментов в сельсовете потерялась.

Ирина Михайловна русская, в девичестве Носова. По просьбе мужа взялась однажды «раско­пать» его родословную. Увлёк­шись, заодно узнала и о своих сибирских корнях – Кривогорницыных, Семёновых, Андрее­вых… А уж род Гильдебрандтов проследила до начала XIX века.

– Собирала информацию по крупицам, – вспоминает она. – Выискивала, разгадывала, как кроссворд. Антон Иванович о своей семье имел мизерные сведения. Спасибо родне из Оренбурга – помогли с историей переселения в Соль-Илецкий район. Честно говоря, сама не ожидала, что проверну такую работу. В итоге восстановленное генеалогическое древо – мой по­дарок мужу Антону Ивановичу и сыну Антону, продолжателю рода.

Дельфин и русалка?

Ирина Михайловна выясни­ла, что все жители Соль-Илецка с фамилией Гильдебрандт состоят с ними в той или иной степени родства. С некоторыми знакоми­лась именно благодаря тому, что выкладывала в соцсетях отчёты своих поисков по архивам и по­лучала отклики типа «ой, а это и мой прадедушка!». Всего она насчитала 250 потомков первых соль-илецких Гильдебрандтов.

– Круг общения заметно вы­рос, и пусть не со всеми мы близ­ко роднимся, но иметь представ­ление, кто кому кем приходится, всё-таки нужно, – уверена она.

Выяснилось, что семья мужа – выходцы из земли Баден-Вюр­темберг, из города Эппинген. В 1810 году они в след за соотечественниками, откликнувши­мися на манифест Екатерины Великой о привилегиях ино­странным переселенцам на малообжитые российские тер­ритории, переехали на Украину, в Херсонскую губернию. Здесь можно было получить землю, завести хозяйство.

Поч­ти через сто лет, в 1913 году, уже их потомки из Новороссии перебрались на юг Оренбуржья, в нынешний Соль-Илецкий округ. Детей раньше рожали помногу, по 8 – 10 человек, земли надо было расширять. А в Оренбуржье земли много. Но после революции то, что прежде было личным, стало общим. Трудолюбивые, хозяйственные немцы привыкали к новым правилам игры.

– Я долго не мог ла понять, зачем нас с Антоном судьба свела, ведь мы такие разные. Некоторые даже говорили, что мы не пара! За 40 лет бывали ситуации, когда казалось: всё, разведёмся! – размышляет Ири­на Михайловна. – Я творческая, с авантюрной жилкой, лечу вперёд, а Антон приземлённый, практичный, осторожный. То и дело сдерживает мои порывы. С другой стороны, мне в нём и по­нравились в своё время его про­стота и надёжность. Он любит подшучивать надо мной, когда я придумываю что-то новень­кое, мол, давай-давай, потом поедешь в Сибирь лес валить, у тебя в Сибири родня, туда тебя и тянет.

Изучая родословную супруга, Ирина Михайловна поняла, в чём её миссия, какую роль она должна сыграть в истории семьи Гильдебрандтов.

– Немцы ж е ехали за зем­лёй, а в итоге исторических перипетий остались без земли, – поясняет она. – А я должна была вернуть землю в семью и сделала это.

В начале 90-х русская жена Антона Гильдебранта удивила всех. Ей было 29 лет, она рабо­тала в сельхозучилище мастером швейного обучения, а потом бросила всё и подала заявле­ние, чтобы ей выделили в дар 100 гектаров земли (тогда такое практиковалось).

• 

– Будь я на месте тех мужчин из комиссии, кто принимал решение, ни за что не выдели­ла бы себе землю, – улыбается Ирина Гильдебрант. – Потому что выглядело это всё в высшей степени странно. Эдакая фифа в шляпке, далёкая от образа типичной селянки, берёт землю, залезает в огромные кредиты, выбивает себе по кабине там сельхозтехнику, учится раз­бираться в сеялках, тракторах, комбайнах.

Антон Иванович на тот мо­мент руководил очистными сооружениями в Соль-Илецке, но нельзя сказать, что сельское хозяйство было ему чуждо. Во- первых, во всех поколениях Гильдебрандтов были аграрии, да и сам он всегда держал скоти­ну, подсобное хозяйство давало основание поверить, что дело пойдёт.

Так и вышло. Хоть и не сразу. Первые два года сеяли зер­новые, но урожаи не задались. Потом переориентировались на бахчевые – удача улыбнулась. Сейчас у семьи уже в собствен­ности 300 гектаров. Антон Ива­нович уверен: предки должны быть им довольны.

Держит семья и небольшое кафе в немецком стиле, здесь подают блюда национальной кухни – свиную рульку, немец­кие колбаски.

Менталитет росийский!

Ещё одна традиция – детей Гильдебранты называют име­нами, которые уже были у пред­ков. Так, у Антона Ивановича и дед был Антоном Ивановичем. Традицию эту чисто немецкой не назовёшь, она встречается у самых разных народов, однако русские в последнее время боль­ше импровизируют, расширяя спектр имён в династии.

Несмотря на то что супруги Гильдебрант не сторонятся путе­шествий и за границей бывали неоднократно, Германию пока не посетили ни разу.

– Да что мне там делать? – пожимает плечами Антон Ива­нович. – Моя родина здесь! И отец мой так же говорил.

Между тем в перестроечные годы большинство оренбургских немцев переехали на историческую родину.

– Жалеют об этом если не все, то многие, – уверена Ири­на Михайловна. – Не каждый признается, конечно. Но там их воспринимают не как немцев, а как русских.

– Ну мы и в самом деле рус­ские немцы, как теперь это раз­делить! Менталитет-то у нас российский! Мы привыкли: вышел на улицу, развёл костёр, пожарил шашлык. А в Германии так нельзя.

Антон Иванович хорошо помнит, чему его учил отец: дал слово – выполняй, даже если в ущерб себе, в политику не лезь, помалкивай, больше работай.

– Я с третьего класса помогал отцу на шабашках. Он работал на солеруднике с шести утра до часу дня, а потом подрабатывал как печник, – вспоминает Антон Гильдебрант.

Сейчас супруги на пенсии, фермерское хозяйство передали сыну, но по возможности помо­гают. Возятся с внуками.

– Я считаю, не стоит нацио­нальности придавать слишком большое значение. Прежде всего все мы люди. Например, кто нас видит впервые, считают, что это я немка, а не муж, – улыбается Ирина Михайловна. – Хотя и Антон Иванович немец только по отцу, а мать у него русская.

– Да мы, российские немцы, уже сто раз «переопылённые», – вздыхает Антон Иванович. – Но всё равно знать свои кор­ни и поддерживать в детях интерес к истории семьи – это правильно.

Супруги единодушны во мне­нии, что фамилия Гильдебрант их как будто дисциплинирует, мотивирует держать марку. На­верное, и предки, воспитавшие достойных продолжателей рода, глядя на них, мирно улыбаются с небес.