Может ли случиться, что через 50 лет оренбургский пуховый платок ручной вязки останется лишь в песнях да музеях.
Народный промысел, которым на весь мир славится наш степной край, теряет былую массовость. А по мере убывания старшего поколения и вовсе уменьшается, как шагреневая кожа. Если среди наших бабушек паутинки и шали вязали чуть не каждая первая, в поколении их дочек и тем более внучек таких уже единицы. Что это – необратимый процесс или просто волнообразное развитие и мы во временной точке спада?
Диплом в ажуре
Полине Овчинниковой 18 лет, она студентка колледжа ОГУ, учится по направлению «банковское дело». Недавно выиграла титул вице-мисс конкурса «Студентка ОГУ».
Центральной темой в её выступлении стал как раз оренбургский пуховый платок. Полина с удовольствием вспоминает, как в детстве наблюдала за работой прабабушки и старалась ей подражать.
— В честь моей прабабушки, Елизаветы Дмитриевны Киселёвой из Чёрного Отрога, в Оренбургском музее ИЗО есть уголок. Вязать она начала с шести лет. И сколько связала за всю жизнь, не сосчитать, платки ей заказывали из разных городов, — вспоминает студентка. – Ей своё мастерство передали мать и бабушка. Она в свою очередь приучала к вязанию своих дочь, внучку и меня с сестрой Лизой. Но никто из нас платки не вяжет.
Носим те, что остались от прабабушки: 9 платков и 5 паутинок.
Похожая ситуация наблюдается во многих оренбургских семьях. По словам Маргариты Азнабаевой, которая вот уже семь лет преподаёт студентам Оренбургского областного художественного колледжа вязание ажурных платков, некоторые приходят с нулевой подготовкой, то есть совсем без опыта преемственности, спиц в руках не держали.
Кстати, этот колледж – единственное место в Оренбуржье, где с 1997 года системно учат пуховязанию. Только раньше специальность называлась «художественная обработка пуха», теперь — «художественное кружевоплетение». По этой специальности с отделения декоративно-прикладного искусства и народных промыслов каждый год выпускается 8 — 10 человек. Но сколько из них по получении диплома будут вносить свой вклад в сохранение пуховязального промысла?
— Несколько наших выпускниц работают в доме пуховой моды Анны Советовой, одна составляет схемы для машинных платков на пухфабрике. И среди тех, кто ещё учится, есть мотивированные студенты, — не теряет оптимизма Маргарита Загитовна. – Например, Игорь Суворов. В основном-то у нас девушки, и тем более приятно, что есть и представитель сильного пола. В качестве дипломной работы наши студенты могут выбрать: подготовить коллекцию костюмов (моделированию и конструированию одежды у нас тоже учат) либо связать ажурный пуховый платок.
Гаджеты против рукоделия
И всё-таки основная угроза промыслу, по мнению Маргариты Азнабаевой, исходит от того, что прерывается преемственность.
— Гаджеты вытесняют рукоделие. А кроме того, современные дети ни в чём не нуждаются. Мы же вязали, чтобы продать платок и купить что-то нужное, — размышляет она.
Так или иначе, дети всё реже видят дома пример пуховязания, как это бывало в семьях раньше. Конечно, пока не всё безнадёжно. В области проходят фестивали и акции «От матери — дочери», «В Покров день платок надень», флешмобы одновременного вязания… Однако эти попытки популяризировать народный промысел не могут соперничать по эффективности с семейным воспитанием.
Маргарита Загитовна – представитель шестого поколения пуховязальной династии. Её мать – известная в Оренбуржье пуховязальщица Роза Гумерова, а бабушка Гавгар Гимадеевна в своё время за пуховый платок с надписью «Да здравствует сталинская Конституция!» была удостоена грамоты с подписью Сталина и премии в 250 рублей, по тем временам это была приличная сумма!
— Я родилась в селе Жёлтом Саракташского района, — улыбается Маргарита Азнабаева. – После того как в 1991 году в селе закрыли пуховую артель, маме предложили в жёлтинской школе вести уроки труда, так она начала учить девочек пуховязанию. Разработала авторский курс, им я пользуюсь, работая со студентами колледжа.
Для желающих освоить вязание пухового платка возрастом постарше студенческого Роза Сахабовна одно время вела курсы при Оренбургском музее ИЗО. Группа собирались по выходным раз в неделю. Было несколько наборов. Сейчас набора нет, хотя Маргарита Загитовна говорит, что люди периодически интересуются такой возможностью.
Казалось бы, может ли быть, чтобы в наше время, когда кругом каких только ни проводится курсов, от кройки и шитья до правополушарного рисования, взрослому человеку в Оренбурге негде было научиться вязать оренбургский пуховый платок?
Онлайн-поисковик ни бесплатных, ни платных курсов в Оренбурге не находит. Только видеоуроки, их в Интернете немало. Однако они подошли бы уже продвинутым мастерицам, умеющим прясть. Дело в том, что традиционный промысел, будь то шаль или паутинка, предполагает полный цикл производства в одних руках – от покупки, стирки и вычёсывания пуха до готового изделия. А работать с пухом по видеоурокам не научишься.
— Пух нужно потрогать, на ощупь пух оренбургской и волгоградской козы разный, оренбургский нежнее и мягче, волокна короче, — объясняет Маргарита Загитовна. – Да и как по видеоуроку ощутить натяжение при вращении веретена, уловить равномерность при скручивании пуха в нить?
Конечно, видеоуроки в Интернете могли бы пригодиться тем, кто согласен вязать из готовой пряжи. Но когда прял не сам, будь готов к неприятным сюрпризам.
— Даже когда сам прядёшь, и то не получается идеальная равномерность, — продолжает педагог. – Смотря в каком настроении сядешь, как рука возьмёт. А чего от другого человека ожидать?
Впрочем, в последнее время в пуховязании на заказ наметилась тенденция к разделению труда: одна мастерица пух чешет, другая прядёт, третья вяжет. Производственный процесс идёт быстрее, а значит, так работать коммерчески выгоднее. Но с другой стороны, эта тенденция ещё одна угроза сохранению промысла в его классическом понимании, потому что со временем все трое утрачивают навык к созданию изделия полного цикла.
Вспоминается монолог Аркадия Райкина «Кто сшил костюм»: «Один пришивает карман, один — проймочку, я лично пришиваю пуговицы. К пуговицам претензии есть?»
Все хотят быстрее
Галия Абсалямова, руководитель «Гильдии пуховниц», председатель ассоциации мастеров и ремесленников народного промысла Оренбуржья, директор первого частного музея оренбургского пухового платка, в будущее смотрит с надеждой. Считает, что промысел устоит, хотя бы на усилиях энтузиастов. Тех, кто не может не вязать и для кого день без спиц в руках прошёл зря. Однако она не уверена, что на курсы по пуховязанию для взрослых будет спрос.
— Сейчас люди любят, чтобы всё и сразу, — пожимает плечами она. — Сходил на мастер-класс – и через час уже поделка готова, можно унести домой, похвастать перед друзьями. С пуховым платком так не выйдет. Это процесс длительный, трудоёмкий, дорогостоящий. Да и если кто придёт учиться, всё равно для него это, скорее, хобби, а не заработок. Пока платки были значимым источником дохода, была и массовость. Впрочем, есть надежда на пенсионерок, им нужен приработок к пенсии.
Галию Кимовну волнует другая опасность относительно пуховязального промысла. Она отлично знает, что классический оренбургский пуховый платок должен быть связан вручную из пуха козы оренбургской породы, полным циклом, с традиционным орнаментом и элементами: серединой, обрешёткой, каймой, зубцами. Но с некоторых пор местным пуховязальщицам, даже при выполнении этих условий, запрещено называть свои пуховые платки оренбургскими, если они не получили свидетельство об НМПТ — наименовании места происхождения товара. Иначе можно нарваться на судебное преследование из-за бренда.
— Истцом выступает пухфабрика, и количество удовлетворённых исков исчисляется уже десятками. Почему-то она взяла на себя эту функцию, хотя не является единственным правообладателем НМПТ и вообще не имеет отношения к народному промыслу ручного вязания, — говорит мастерица.
По её словам, закон задумывался для защиты промысла, а фактически приводит к тому, что мастерицы откладывают спицы.
Однако проблема не только в нежелании возиться с оформлением. Среди документов для получения НМПТ требуется заключение, подтверждающее, что изделие соответствует канонам бренда.
— Оренбургский пуховый платок не может быть цветным, а только белым или серым. Или бело-серым, но это труднее, мало кто возьмётся вязать двухцветный платок. Если платок ручной работы, двух одинаковых быть не может, но существует общий единый канон, технологический и композиционный. К сожалению, сейчас много подделок под оренбургский пуховый платок, в основном это изделия из Средней Азии, — поясняет заведующая галереей «Оренбургский пуховый платок» искусствовед Ирина Бушухина.
Как раз в этом вопросе у пуховязальщицы в четвёртом поколении Галии Абсалямовой иная позиция. По её мнению, угроза сохранению промысла — в самом разделении платка на стандарт и подделку.
— Нет понятия «подделка», есть разные техники исполнения! – уверена она. — Нельзя всех загонять в один стандарт. Можно так нитку скручивать, а можно эдак. У нас в Оренбуржье 126 национальностей, и у всех своё видение вязания. Одному нужен платок-шедевр, а другому – просто подвязать поясницу. И каждый находит свой по цене и качеству. И почему платок нельзя красить? А если кому-то так нравится?
Одни настаивают на незыблемости канонов и санкциях за нарушения, другие считают эти рамки слишком жёсткими, требуя большей свободы творчества. А народный промысел — живой организм. Как и все мы, он дышит, развивается, приспосабливается к новым запросам и тем не менее остаётся самим собой. Но только пока он действительно народный и мастерство передаётся следующим поколениям.
