В отделении анестезиологии и реанимации Оренбургской областной детской клинической больницы постоянно идёт бой за жизнь. Порой неравный. Но медики не сдаются. И юные пациенты хватаются за соломину. Даже если кажется, что шансов совсем нет.
Непростая ноша
Детская областная больница на улице Гаранькина объединила три оренбургские детские клиники: стационар областной больницы на улице Рыбаковской, Центр детской хирургии и онкологию. Раньше в каждой функционировала своя реанимация. После объединения отделение практически сразу возглавила детский анестезиолог– реаниматолог Диана Геворкян. Несмотря на молодость, в профессии уже успела пройти серьёзную школу. Маленькая и хрупкая на вид, она взвалила на плечи непростую ношу и с достоинством её несёт. Оказалась одной из тех редких врачей, кто не побоялся взять на себя ответственность. Геворкян говорит, что детская реаниматология — сложнейшая и ответственная отрасль в медицине, куда соглашаются идти не все специалисты. Здесь важно, чтобы всё сошлось: особый характер, невероятная стрессоустойчивость и глубокие знания в области детской анатомии и физиологии.
На протяжении многих лет в этом направлении наблюдался кадровый дефицит, лишь в последние годы ситуация стала немного меняться. По крайней мере, непосредственно в областном центре вопрос с узкими специалистами решается положительно. Хотя на местах, в глубинке, реаниматологов по-прежнему не хватает. Геворкян не скрывает, что поначалу ей тоже было страшно.
— Принять предложение стать руководителем отделения оказалось непросто, — говорит доктор. — Больница относится к третьему уровню, то есть высшему. Спрос соответствующий, объём работы колоссальный. Сюда попадают юные пациенты разных профилей в самых критических ситуациях: на грани между жизнью и смертью. Решение далось нелегко. Но я его приняла. Понимала, что надо, что смогу справиться. За плечами имелся опыт работы в реанимации перинатального центра, где уже приходилось спасать маловесных, недоношенных деток, рождённых со сложными патологиями. Здесь, конечно же, оказалось сложнее. Были случаи, когда приходилось не спать сутками. Один ребёнок с тяжелейшим врождённым пороком развития три месяца находился в реанимации. Несколько раз подходил к черте, шансы на спасение таяли на глазах. Но не шло и речи о том, чтобы сдаться. Боролись, и ребёнок вновь начинал дышать. А потом случилось не иначе как чудо. Малыш выкарабкался. Сейчас он дома, растёт и развивается, как все его сверстники. Родители присылают нам поздравления к праздникам, открытки, фотографии. Осознание того, что мы смогли, победили, даёт силы работать дальше, — делится Геворкян.
Бывает жарко
Отделение на 15 коек оснащено современным высокотехнологичным оборудованием. Здесь в случае необходимости замещаются функции отказавших органов и систем организма. Например, малыш не может сам дышать — его подключают к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Не работают почки — подключают искусственную почку. Сосуды лёгких в критическом состоянии – подключают аппарат, подающий оксид азота. Сердечно-сосудистая система не создаёт в артериальном русле нужное давление — вводят препараты, поднимающие давление. Детская реанимация – отдельная наука. Организм малышей устроен особенным образом, и это необходимо учитывать. Неправильная техника может привести к гибели даже в тех случаях, когда этого удалось бы избежать. В последние годы работа детской реанимации стала централизованной. На вершине — опытные специалисты федеральных центров, готовые в круглосуточном режиме посредством телекоммуникации и по телефону консультировать врачей на местах. В то же время областные доктора всегда на связи с районными и межрайонными больницами.
Раньше в реанимацию вход посторонним был строго запрещён. Теперь родители в течение дня могут находиться рядом с малышом: ухаживать, поддерживать морально.
— Такая практика показывает, что дети быстрее идут на поправку, — рассказывает доктор.
А вообще, в отделении почти всегда жарко в том смысле, что работы у медицинского персонала очень много.
— На новогодние праздники на 15 койках было 17 пациентов. Поступили дети со всей области с самыми разными бедами: после дорожно-транспортных происшествий, с врождёнными аномалиями развития, онкологическими осложнениями, нескольких деток спасали от алкогольного и наркотического отравления, — разводит руками доктор.
Всё чаще в отделение приходят работать молодые врачи, но опытные сотрудники на особом счету.
— Не стесняюсь прислушиваться к старшим товарищам, принимать их советы, помощь, — откровенничает заведующая отделением. – Таким образом, кадровый потенциал, ресурсное обеспечение, объём применяемых методов интенсивной терапии позволяют вытаскивать детей из самых тяжёлых состояний.
Но бывают и трагедии. Геворкян, на минуту задумавшись, признаётся, что так и не научилась сообщать родителям плохие новости, несмотря на то, что в профессии уже 13 лет.
— Это самое сложное, но именно мне как заведующей отделением необходимо подбирать нужные слова. Слава Богу, что не приходится часто произносить страшные фразы, — опустив глаза, говорит доктор. – За весь минувший год по области мы потеряли 25 детей.
Младенческая смертность в регионе достигла исторического минимума и составила 3,3 промилле.
Думаем на русском
Диана Геворкян говорит, что детская тема для неё особенная, потому что сама воспитывает двенадцатилетнюю Сильвию. Поднимать ребёнка помогают дедушка и бабушка.
— За что им большое спасибо, — улыбается врач. — Ведь мне иногда приходится работать 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Бывало, дочь обижалась, что мало уделяла ей внимания. Но когда становилась невольной свидетельницей моих разговоров по телефону с коллегами о состоянии того или иного пациента, сразу притихала и говорила, что неправа, готова потерпеть и что я нужнее в больнице, больным деткам. Вот такой терпеливый и мудрый растёт у меня ребёнок. Впрочем, все отпуска стараюсь проводить с ней. Часто вместе путешествуем. Любим бывать на моей исторической родине — в Армении. Сильвия полюбила армянскую культуру, даже записалась на национальные народные танцы, пытается изучать язык. Хотя дома мы, конечно, разговариваем на том языке, на котором думаем, а это русский.
Диана Геворкян выросла на блюдах армянской кухни.
— До сих пор люблю всевозможную выпечку, особенно медовую пахлаву с орехами, — откровенничает доктор. — Хотя ребёнка приучаю к более здоровой пище — супам, овощам, зелени.
Доктор Геворкян родилась в Ереване, но детство и юность прошли в Марьевке Сакмарского района, куда родители перебрались, когда девочке исполнилось всего три года. Медиков в семье не было. Отец занимался строительством, мать — домохозяйка. Диана говорит, что не знает, почему захотела стать врачом. Сразу после школы поступила в Оренбургскую медицинскую академию, мечтала стать детским кардиологом, но попав на студенческую практику в детскую реанимацию, поняла: это то, что ей надо. В 2012 году с отличием окончила вуз по специальности «Педиатрия». Затем была ординатура, чуть позже освоила неонатологию. Несмотря на то что работа отнимает львиную долю времени, Диана говорит, что быт её не утомляет.
— Уборка, соленья, варенье, заготовки, — всё это часть меня, — раскрывает маленькие секреты собеседница. — Напряжение рабочего дня хорошо снимают вечерние неспешные прогулки и одиночное созерцание природы.
Фото Валерия Гунькова
