Жёлтый блин солнца

«Не красна изба углами, а красна пирогами», – подсказывал едва проснувшийся разум нечто подзабытое.

Воображение рисовало отче­го-то пироги, разбросанные по тёмным углам, тщательно при­крывающие их (углов) непри­глядность. Разум играет с нами порой такие шутки, переменчив, как свежий, весенний солнеч­ный заяц на стене. Вот он есть, а вот он растаял и померк вместе с днём, закончившимся серым закатом.

Поминая знаменитое «мыши плакали, кололись, но продолжали есть кактус», я об­жигался, шипел, словно кот, го­ворил всякие неприятные слова, но от плиты не отходил.

Дым на кухне стоял такой, словно у меня в квартире прописалась бригада шашлычников. Я пёк блины!

Скажи мне об этом кто 20 лет назад, я бы демонически расхохотался в лицо. Но ведь так мно­го вещей в мире происходит из-за любви, из-за тяги к покою, уюту, гармонии (что бы это ни значило). И ещё к безопасности и свободе от всякой ответствен­ности. Как под крылом у мамы. И солнечное утро, и открытые глаза, и ты, распахнутый миру навстречу…

Из кухни раздают­ся приглушённые звуки и так вкусно пахнет! В этом запахе ожидание лучшего и весна попо­лам с ощущением, что всё обяза­тельно будет хорошо.

Так что я решил угостить детей блинами, и уже третий шёл комом. Блины отдалённо напоминали работы Дали, они больше походили на оладьи, но были съедены.

Всё-таки скучно празднуют за границей приход весны. Со­брались всей Пенсильванией в городке Панксатони, постуча­ли в нору сурка Фила. И ежели тот увидел свою тень и нырнул обратно, значит, не весна ещё, расходимся по домам.

То ли дело у нас: ходим друг к другу в гости всю неделю, поедая попутно приготовленное. Устроить «шутейное» побоище в построенной снежной крепости, при котором травмы бывали совсем не шутейные. А кровь считалась жертвой Перуну в обмен на всякие блага.

А в конце красиво что-нибудь сжечь и попросить прощения друг у друга. Правиль­но, за неделю-то столько можно накуролесить!

Это, конечно же, я утрирую. И неделю перед постом люди просто набираются сил.

А неко­торые монахи раньше вообще уходили на время поста в пустыню. И не все возвращались. А прощения просили друг у друга, понимая, что могут не вернуть­ся. Это мы, миряне, превратили всё в забаву. И, в общем, неплохо получилось.

Но прощения я про­шу. Я не посылаю открыточки, сделанные неизвестно кем, в мессенджер, сделав рассылку на 300 человек. И вам не советую.

Смысл ведь прочувствовать, слова найти, обратиться лично, тогда и толк будет.

И, может, перестанет маять душу серый февраль и засветит жёлтым блином солнце.