Если вы увидели, как американский Супермен, сделанный в Китае, встретился с фигуркой советской лошадки, если рядом на томике Солженицына стоят берцы из униформы газодобывающей компании, а поодаль телефоны из девяностых соседствуют с коробкой «Свёрла СССР», значит, вы на блошином рынке.
Тысячу раз слышал мнение: «Глупо привязываться к вещам, это всего лишь вещи. Ещё более глупо любить их, это, мол, ведёт к духовной деградации и делает из нас вместо человека разумного человека потребляющего, к чему злобный глобальный рынок, ориентирующийся на сверхприбыль, так стремится».
Никогда не был Плюшкиным, более того, всегда рвал, выбрасывал, забывал нещадно и не оглядываясь. Но всё-таки есть вещи, что, словно небольшими каплями огня, падают в душу, реанимируют память, пробуждают давно забытое, и целая эпоха, часть жизни, вместе с картинками, запахами, ощущениями проносится перед глазами.
Предметы из прошлого подобно проектору рисуют светом картины на белой стене. Прямо как этот аппарат для просмотра диафильмов. Кинотеатром служила хорошо побеленная стена печи в частном доме, где ради меня, маленького, собиралась вся семья. И с этой стены на меня смотрели сказки. Видите, одна вещь – одно воспоминание.
Блошиный рынок всё равно что кольца у дерева: по нему можно изучать историю страны, вспоминать свою собственную.
Вот тарелки японского фарфора, гордость любого чехословацкого шкафа в советское время, вот статуэтки всех мастей – от снегурок до птичек. Одна из них, стоявшая на телевизоре у бабушки в деревне, светилась в темноте и здорово напугала меня в первый раз, ночью во время воющей за окном метели. Вот посреди старых ножей для мясорубки в досоветской сковороде старая пластиковая банковская карта… уже и логотип давно сменился. И огромный восточный кинжал на учебнике по гинекологии. Как хочешь, так и понимай.
Выключатели, подсвечники, ткань, водопроводные краны и много-много старого текстиля. И на всё свой покупатель. Народ ходит, разглядывает, вертит в руках. При мне молодой парень забрал два старых термоса, другой примерял штаны, женщина в мусульманском облачении прижала к груди несколько тарелок и осторожно переступала в рядах, надеясь найти что-то ещё.
Из разговоров с продавцами я понял, что прибыли тут не много и это больше клуб по интересам. В основном торгуют здесь, заплатив за место символические 50 рублей, люди на пенсии. Вот что сказала мне Нина, бывалый человек, торгующий здесь много лет:
– Мне двигаться нужно, что же я буду дома сидеть? Умирать- то не хочется! Тут и интерес какой-то к жизни, и заботы, и клуб своеобразный. Жаль, что товар в последнее время измельчал. Появилось много китайского новодела, который никак не тянет на историю. Проще выкинуть и новый купить.
Бродя по этому развалу, я вдруг понял, что давно живу. А ещё, что некоторые вещи врастают в нас, округляя всякий сор в яркий янтарь воспоминаний. Жаль, что я не могу найти здесь что-то ещё… Старые наброски друга-художника, фрагменты фотолаборатории, где я был беззастенчиво счастлив, ощущения от первых, уже старых стихов, написанных на жёлтой бумаге для самокруток. Но, слава богу, всё это было. И на том спасибо.
