На прошлой неделе в Оренбургском областном театре музыкальной комедии прошла мировая премьера мюзикла в двух действиях «Арап Петра Великого» по неоконченному роману Александра Пушкина.
При просмотре же спектакля хотелось воскликнуть, перефразируя известную фразу Горького: «А был ли Пушкин?» И добавить: «Или только Митта?..»
Создатели о постановке
На пресс-конференции, предваряющей показ, команда столичных постановщиков говорила о своих удачах и радовалась тому, как получилось реализовать масштабный проект.
Автор либретто Евгений Муравьёв поставленную перед ним задачу сформулировал так:
– С улыбкой взглянуть на историю России; через судьбы простых людей показать, как возникало великое государство.
Композитор Владимир Баскин из Санкт-Петербурга отметил, что счастлив. «Удалось реализовать задуманное – в том числе посмотреть на историю с иронией и с разных сторон».
Московский режиссёр-постановщик Николай Андросов заявил:
– Спектакль наполнен действием, музыкой, хореографией, красочностью костюмов и декораций. За основу взяли потешный театр, который любил Пётр. Солдатики, потешные войска… чем всё это кончилось, все знают. В России выросла гигантская сила – государство, которое до сих пор стоит на основах, заложенных Петром.
Директор театра Светлана Борисова сказала:
– Спектакль современный и своевременный. В нём есть всё: патриотизм, любовь. Авторы угадали. Такие спектакли очень нужны, тем более на российскую тематику.
Во время беседы Андросов подчеркнул, что миссия мюзикла и просветительская:
– Были на передаче на местном оренбургском канале, в студии сидела молодёжь, и когда актёр, играющий Петра I, заговорил на языке спектакля, то никто ничего не понял. Эти слова: «оном», «персона», «шельма», «вдругорядь» – старорусские, молодёжь их не знает и потому даже не понимает, о чём речь. Наверное, пора начинать становиться более грамотными.
На пресс-конференции несколько раз прозвучало: «Удалось от фильма уйти». Последнее удивило, потому как при чём тут картина Александра Митты «Сказ про то, как царь Пётр арапа женил»? В 1976 году её поставили по мотивам неоконченного романа Пушкина. Митта представил свою версию, и предположить, что именно её с небольшими разночтениями оренбургский зритель увидит на сцене театра музкомедии, было невозможно.
Ведь на афише мюзикла чёрным по белому написано «по неоконченному роману Пушкина», и даже названия совпадают… Но, как писал Вольтер, которого тоже «привлекли» в спектакль: «Что такое ваш подлунный мир? – Нечто очень глупое и очень скверное».
Шуры-муры с фильмом Митты
Обещанный патриотизм первой же сценой ударил под дых. Со сцены прогремела песня, громче других пел сам Пётр I (артист Cергей Фурсов): «И одна Россия, и любовь одна!» – звучало рефреном. Это было неожиданно, напоминало прокламацию и потому обескураживало.
Между тем артисты пели, вкладываясь душой в строки. Зал отвечал проникновенной тишиной, а затем овациями.
Через два с половиной часа, когда мюзикл завершился исполнением этой же песни, зрители также восторженно аплодировали, забыв, что почти все эти герои, поющие осанну России, показали себя в спектакле взяточниками, ворами, подлецами и дикарями, за исключением арапа. Оттого тот выделяется не цветом кожи, а благородством, если хотите, «качеством» души.
Всё как в вышеупомянутом фильме, противоречащем каждым своим эпизодом Пушкину. В 1978 году великий писатель Михаил Шолохов написал письмо Брежневу с просьбой выступить на защиту русской культуры. В числе прочего в нём были строки: «Широко практикуется протаскивание через кино, телевидение и печать антирусских идей, порочащих нашу историю и культуру, противопоставление русского социалистическому. Симптоматично в этом смысле появление на советском экране фильма А. Митты «Как царь Петр арапа женил», в котором открыто унижается достоинство русской нации, оплевываются прогрессивные начинания Петра I, осмеиваются русская история и наш народ».
Никогда не было, и вот опять, как говорил наш земляк, государственный деятель Виктор Черномырдин. Но вернёмся к началу спектакля. Петербургский двор узнаёт, что из Франции скоро прибудет крестник императора – арап Ибрагим. Рассказывается, что в Париже он пережил любовную историю. Тут звучиещё одна песня с повторяющимися строками «после сладкого нас очень тянет на солёненькое», что-то потом про шоколадное, в припеве же назойливое «опасность шуры-муры».
И танцуют под эти слова Балакирев (Александр Лазутин) и Маша Апраксина (Елена Колчанова) с Дашей Морозовой (Дарья Портнова).
Последние и представляются в мюзикле как Маша и Даша. Две распутные девицы: они мечтают увести у Наташи Ртищевой арапа, потому как он в их глазах выгодная партия. Талантливым актрисам, к сожалению, достались однотипные и односложные роли: расставлять широко ноги, прикрытые пышными юбками, пытаться всеми силами соблазнить арапа и, в целом, опорочить высмеять дворянок того времени.
К слову о Пушкине, по неоконченному роману которого якобы поставлен мюзикл. Нет у него таких героинь, и не может быть. Когда арап, несчастный влюблённый, бросивший в Париже возлюбленную графиню, а в одной из французских провинций своего чернокожего сына, возвращается в Россию, то первый, кого он встречает по книге – это Пётр I, который ведёт Ибрагима обедать со своей семьёй. Весь непристойный двор с его развратом и вольностями оставлен Франции.
Пушкин-историк рисует Петербург некрасивым, в нём пока «не было ничего великолепного, кроме Невы, не украшенной ещё гранитною рамою, но уже покрытой военными и торговыми судами». Город кипит разгорающейся в нём жизнью. Вскользь показывает Пушкин ассамблеи и то, какое недовольство они вызывают у старших представителей дворянства, а особенно у Ржевских.
Очень быстро дельный арап влюбляет в себя отца этого славного старинного семейства и других домочадцев, за исключением Натальи, которую сам Пётр сватает за Ибрагима. Повествование оканчивается на самом интересном месте, когда в дом возвращается возлюбленный девушки – Валериан, стрелецкий сирота, воспитанный Ржевскими.
Пушкин, не успев завершить роман, дал театралам богатейшую возможность для развития истории. Однако Николай Андросов как режиссёр-постановщик не захотел ничего переосмысливать и развивать. Все пушкинские ниточки разорваны. Так же как и его замысел.
Любой творец имеет право на интерпретацию, но не на полное ведь искажение материала. Если мюзикл по роману, то почему тогда даже имена и фамилии героев разнятся?
Один в один, как в фильме. Но напомним, что Митта себя обезопасил фразой «по мотивам» и совершенно иным названием киноленты. Это ему вроде как дало моральное право на полное переосмысление истории.
Создатели же мюзикла словно Пушкина не читали, а только посмотрели фильм. В спектакле (и фильме) вместо Ржевских – Ртищевы. Нет среди пушкинских героев ни Апраксиных, ни Морозовых, ни Балакирева, ни Филимона-Фильки. Зато есть Александр Меншиков, Головин, Корсаков, русский просветитель, поэт Копиевич, пленный швед, домашний «скоморох» Екимовна.
Яркие детали показывают быт русского дворянства. В семье Ржевских за один стол сажают и пленного шведа, и карлицу. К сожалению, сам пушкинский текст очень короток — это лишь завязка будущего романа. Однако чувствуется тесная связь между каждым героем — жалкая карлица, представительница народа, волей судьбы урод, однако в доме ласково зовётся Ласточкой и имеет на господ огромное влияние. Её любят, ей доверяют. Ум у неё «хитрый и вкрадчивый».
В мюзикле же русский народ показан диким, мрачным, грубым. Прекрасно иллюстрирует это музыкальная сцена с Дуняшей – крепостной девкой, которая, пугая Ртищеву рассказами об арапах, начинает танцевать с тесаком на столе, а вокруг неё пляшут чернокожие и машут копьями.
Всё это рисует ужасающую косность, примитивность русского народа. А чего стоит сцена с беглым Филимоном, перекочевавшим из фильма в спектакль, который раздевает ту же Дуняшу за огромными портретами классиков: Расина, Вольтера, Шекспира и Сервантеса – под лёгкую музыку с повторяющимися словами «горе от ума». К чему эта сцена? Чем обусловлен выбор портретов писателей? Остаётся только догадываться.
«Поцелуем так, что только пальчики оближешь»
И новая песня будет, где «вор на воре» и «а не пойман, так не вор», должная отразить ещё один порок русского человека, который устами дворянина Ртищева скажет: «Ради своей рубашки можно сделать всё что угодно».
Такая вот Россия! И такие россияне. Если оставить это за кадром и говорить про основную сюжетную линию, то всё сведётся к лавстори на фоне придурковатого царя, который никак не может построить фрегат. В одном эпизоде этот фрегат сравнивается Петром с Россией.
Потому нельзя не обратить внимания на то, что, когда тот рушится, один из героев кричит: «Господа, мы идём ко дну. Кто не желает, марш с фрегата!»
Ну и в финале, конечно же, фрегат не достроен. Пушки присланы императору бракованными, потому как русские мздоимцы «тут оторвали, там откусили».
Вслед за Миттой Андросов и компания показывают, как Пётр – экзальтированный самодур – экзаменует гардемаринов, женит арапа и как чумной носится по сцене.
У Пушкина царь то на фабрике, то в Сенате, то в Адмиралтейской коллегии, и вся страна «как огромная мастеровая, где движутся одни машины, где каждый работник, подчинённый заведённому порядку, занят своим делом».
В мюзикле же один арап, выучившийся во Франции, может помочь царю построить фрегат-Россию. И звучат уже не просто «шуры-муры». Апраксина и Морозова поют: «Мы желанны, как два лакомых кусочка» и «Поцелуем так, что только пальчики оближешь, пальчики оближешь и кое-что ещё».
И это Пушкин? И это Россия?.. Может, современная отчасти ещё и да, которую с 80-х старательно унижали, уверяя людей в собственной ничтожности, порочности и низости. Сделали это и в этом спектакле.
Обидно за талантливых оренбургских артистов, что играть им пришлось такую гнетущую вещь, как бы создатели ни подкладывали соломки вступительной песней про колокольный звон и Россию. И вот интересно, если Николай Андросов заговорил о просветительской миссии спектакля, то что, придя на просмотр, может почерпнуть молодой человек?
Вряд ли школьники решат, что это интерпретация, метафора и творческий путь авторов, изобличающих пороки нашего времени. Скорее, подумают: «Ого, прикольно. Ничё не изменилось».
Фото Полины Кузаевой
