За тех, кто в сапогах

Патриотизм – штука нужная, если им не заигрываться. А как назвать ещё желание сберечь, защитить, помочь своим близким, тем, в ком и есть настоящий ве­ликий смысл? Ведь то самое, часто встречающееся в учебниках слово «Родина» состоит именно из них.

…которых нет.

Патриотизм – штука нужная, если им не заигрываться. А как назвать ещё желание сберечь, защитить, помочь своим близким, тем, в ком и есть настоящий ве­ликий смысл? Ведь то самое, часто встречающееся в учебниках слово «Родина» состоит именно из них.

Пишу вроде бы очевидные вещи, но создаётся ощу­щение, что слегка подзабытые, потому что в День защитника Отечества человек должен по­нимать, кого он идёт защищать.

Тем, кто прямо сейчас держит в руках оружие, не до философ­ских бесед. Тому, кто в свои во­семнадцать, стоит сейчас в карау­ле где-нибудь «на дальняке», где гуляет метель, думается, помимо устава караульной службы со­всем о другом. О том, что навер­няка на гражданке снег замёл все улицы и как там откапывается теперь родня, и о девушке. Пред­ставьте себе, человек с оружием думает о ней. Это греет.

Когда-то я сам был таким и знаю, что армия – это трудно фи­зически и морально. Тебя учат выживать с оружием в руках. Через пот, боль и даже слёзы, где-то украдкой, чтобы никто не дай бог…

Признаю лишь один вид бое­вых действий – защиту. Если бы хиппи продержались подольше с их лозунгами о мире во всём мире, то я был бы, наверное, в их рядах. Но, к сожалению, их сожрал кто-то более сильный. Думаю, читатель, ты понима­ешь, к чему я веду.

Война не игрушка, не боевик со Шварце­неггером, когда герой пробегает по линии огня вдоль 14 человек, стреляющих по нему из автома­тического оружия, и остаётся цел. Смерть, стоящая за плечом каждый день, кровь, гноящиеся раны и вши в окопах. Да, даже в наше время.

Люди, надевающие муляжи боевых наград на во­енную форму своих пятилетних детей, подумайте об этом… Ведь не случайно те, кто на самом деле воевал, о войне молчат.

И ещё там не до вай-фая, игр-стрелялок, там совсем нет соцсетей. Диванные эксперты пропадают на войне мгновенно, ухают словно в чёрный погреб. Поэтому, когда я вижу в Интер­нете пост очередного воителя, что стуча кулаком в грудь кри­чит: «Да я воевать пойду!» – мне хочется воскликнуть: «Куда ты пойдёшь, миленький, прямо с дивана, тебя ж там прихлопнут!»

Раньше за столом в этот день люди служившие обязательно произносили тост: «За тех, кто в сапогах!» – посылая таким об­разом горсть тепла тем, кто сей­час его лишён. Кирзовых сапог в форме вооружённых сил уже давно нет, их заменили берцы, но посыл ясен.

Я вспомню свои кирзачи с небольшой (хипповской) дыр­кой сбоку и маленьким гвозди­ком с внутренней стороны. Он появился к концу службы, но его уже не чувствовала пятка.

Вспомню много историй, песен, троих друзей, живущих в разных концах страны, с которыми де­лил почти всё. Вспомню и под­ниму бокал.