– Лыжню!!! – от громогласного требования, эхом прозвучавшего на весь лес, я шарахнулся в сторону.
Лыжников в последнее время в Зауральной роще стало едва ли не больше, чем пешеходов. А если не лыжник, то обязательно человек с ватрушкой, чтобы с горки кататься, а на ватрушках дети едут.
Отец тяжело упирается ногами и улыбается, но как-то уже через силу. «Да ты не на ступай одной лыжей на другую – и перестанешь падать», – мать терпеливо поднимает опять упавшую девочку, хотя сама побаивается съехать с небольшой горки. «Колени согните и тело чуть вперёд», – неожиданно для себя подсказываю я. Всё-таки чему-то нас учили.
Да и прогулки по дикому сакмарскому лесу не прошли даром. Тогда свалка в районе Маяк, тщательно припорошенная снегом, служила нам трассой для слалома, с естественными препятствиями в виде торчащего там и сям мусора, с трамплином в конце. Сколько лыж было сломано, сколько ушибов, растяжений, синяков!
Но снежную тушку у порога дома волновало не это, а то, что мама теперь всыпет. Впрочем, новый день всё аннулирует, и словно бы не было ничего. Отличительная черта детства – стряхивать неприятности, словно снег с одежды.
Приятно видеть на выходных такой лыжно-горочный аншлаг. Пейзаж классической русской зимы тихим днём, с небольшим снежком, с раскрасневшимися щеками. На моих глазах парень учил свою пассию умываться снегом для придания сил и бодрости.
Барышню эта затея не слишком впечатлила, вероятно, она щадила макияж. Оборачиваюсь на треск ломаемых сучьев, вижу вдалеке, как человек ведёт на поводке… телёнка? Нет, почудилось, это тибетский мастиф, огромная собака, которых я никогда не видел. Немаленькому хозяину она по пояс. А в округ таксы, шпицы, спаниели.
Если смотреть с белого моста на берег Урала, то становится странным, что когда-то тут был пляж. Впрочем, ещё немного, и купаться там и впрямь будет нельзя, лишь намочить ноги. Даже крещенскую прорубь в этом году делать не будут, поскольку возле берега окунуться с головой уже нельзя.
Дети и взрослые катятся в заиндевевшую речку, и всё это напоминает картину Питера Брейгеля «Зимний пейзаж с ловушкой для птиц». Только не с ловушкой, а с кормушкой в данном случае.
Маленькие фигурки, вопящие от захлёстывающих чувств, скорость, ветер и тихое зимнее воскресенье.
